а легальные. Теперь кто-то или что-то убивает покупателей и подбирается по следу к Райкеру. Этого он боится?
   - Вполне резонно, - согласился Рамирес.
   Я стала рассматривать снимки "поляроида". Потрясающими их не назовешь, но зато предмет на них схвачен во всех ракурсах. Вроде бы фигурка была одета в какую-то броню. В руках - длинные гирлянды каких-то предметов.
   - А что, по мнению Мартинеса, держат эти руки?
   - Он точно не знает.
   У ног фигурки свернулись люди, но тощие, как палки, не толстые и квадратные, как сама фигурка. Глаза у нее были рубиновые, рот полон зубов. Оттуда высовывался длинный язык, и что-то вроде крови стекало наружу.
   - Мерзкий вид.
   - Ага. - Рамирес поднял с простыни фотографию, рассматривая ее. - И ты думаешь, вот эта штука и убивает людей?
   Я посмотрела удивленно:
   - Какой-то ацтекский бог, будто настоящий, устраивает эту бойню?
   Рамирес кивнул, не отрывая глаз от снимка.
   - Если ты имеешь в виду Бога с большой буквы, то нет - я монотеистка. Если речь идет о какой-то мерзости, связанной с этим вот конкретным богом, то почему нет?
   - Почему нет? - повторил Рамирес.
   Я пожала плечами:
   - Ты ожидал четкого "да" или "нет"? Я не очень хорошо разбираюсь в ацтекском пантеоне, знаю только, что большинство его божеств - огромные и злобные, и они требовали жертв, обычно человеческих. В их пантеоне мало было таких, которых можно было бы назвать мелкими божками. Обычно настолько большие и злобные, что битва с ними невозможна, и приходится приносить жертвы или предаваться магии, иначе погибнешь. А какова бы ни была та тварь, что совершает эти убийства, она не настолько ужасна.
   Я вспомнила, что говорил Ники Бако о голосе у себя в голове, о твари, находящейся в узах, и про то, что совершает убийства всего лишь ее прислужник, а не она