а сама.
   - Ты снова помрачнела. О чем задумалась? - спросил Рамирес.
   Я смотрела на него, стараясь решить, насколько он коп и насколько окажется игроком. Дольфу я бы ни за что не могла сказать. Он бы использовал это строго в рамках коповской этики.
   - У меня есть информация от источника, который я сейчас не хочу называть. Но мне кажется, тебе надо ее знать.
   Теперь у него стало суровое лицо.
   - Информация получена законным путем?
   - Я ничего незаконного не делала для ее получения.
   - Это не совсем прямой ответ.
   - Тебе она нужна или нет?
   Он глубоко вздохнул, медленно выдохнул.
   - Да, мне она нужна.
   Я передала ему слова Ники о голосе и о твари в узах. И закончила такой фразой:
   - Я не верю, что это настоящий бог, но верю, что есть создания настолько ужасные, что их когда-то почитали как богов.
   - Ты хочешь сказать, что это все пока еще цветочки?
   - Если убийства совершает лишь прислужник, а хозяин еще не явился, то тогда ягодки еще впереди.
   - Мне бы очень хотелось поговорить с твоим информатором.
   - Ты еще вел бы себя прилично, но Маркс выдвинул бы обвинения сразу, и мы ни за что не узнали бы, что известно этому лицу. Налепи на клиента автоматический смертный приговор, и у него пропадает охота к сотрудничеству.
   Мы переглянулись.
   - Из всех твоих собеседников только у одного репутация тянет на смертный приговор. Это Ники Бако.
   Я даже не моргнула. А то я не знала, что он его вычислит. Я была готова и лгать научилась уже гораздо лучше.
   - Ты и понятия не имеешь, с кем мне тут приходилось говорить. По крайней мере трое из них могут подпасть под обвинение, влекущее смертный приговор.
   - Трое? - переспросил он.
   - Как минимум трое, - уточнила я.
   - Либо ты умеешь врать лучше, чем я думал, либо ты говоришь