ать скорее смазливым, чем красивым. Она и портила лицо, и спасала его от совершенства.
   Глаза у мужчины, может, и были красивые, но не дружелюбные. В них сквозил даже не холодный коповский взгляд, а какая-то враждебность. Поскольку мы с этим человеком никогда не виделись, значит, причина в том, что я женщина - штатская или аниматор - либо и то, и другое вместе. Он или шовинист, или же набит предрассудками. Не знаю, что лучше.
   Эдуард попытался прервать молчание.
   - Лейтенант Маркс, это Анита Блейк. Сержант Эпплтон вам насчет нее звонил.
   Эдуард говорил бодрым голосом Теда, но плечи его напряженно согнулись, и жизнерадостности в них заметно не было.
   - Вы Анита Блейк. - Лейтенант Маркс сумел выразить голосом сомнение.
   - Она самая.
   Он прищурился:
   - Я не люблю, когда в порученные мне дела лезут штатские. - Он ткнул пальцем в сторону Эдуарда. - Тед доказал свою полезность. - Ткнул в мою сторону. - А вы - нет.
   Эдуард начал что-то говорить, но Маркс оборвал его резким движением руки:
   - Пусть сама ответит.
   - Я отвечу на вопрос, если вы его зададите, - сказала я.
   - Что это должно значить?
   - Это значит, что пока вы не задавали мне вопроса, лейтенант. Вы только делали утверждения.
   - Ладно, всякая королева кладбищ тут еще умничать будет!
   Ага, значит, это предрассудки. Одна загадка разрешилась.
   - Меня сюда пригласили, лейтенант Маркс. Пригласили помочь вам расследовать дело. Если вы не хотите моей помощи - не надо, только пусть кто-то из городского начальства объяснит моему боссу, какого черта я лезла на самолет в Нью-Мексико, если не была уверена, что я там нужна.
   - Я вас не так встретил, и вы бежите к властям?
   Я покачала головой:
   - Слушайте, Маркс, что за шило у вас в заднице?
   - Чего?
   - Я вам напоминаю вашу