ицы.
   - Я упаковал сумку, как только тебя отвезли в больницу. И с тех пор разъезжаю вокруг на "хаммере".
   Мы переглянулись и взглядом сказали друг другу то, что при других нельзя произносить. Может, это было заметно или Рамирес почувствовал.
   - Я вас покину. Вам, наверное, есть о чем поговорить. Таинственные информаторы и так далее.
   Он направился к двери.
   - Эрнандо, не уходи далеко. Когда я оденусь, поедем к Обсидиановой Бабочке.
   - Только если официально, Анита. Я об этом докладываю и вызываю на помощь патрульных в форме.
   Теперь пришел наш черед схлестнуться взглядами и проявить выдержку. Я моргнула первой.
   - Ладно, приедем с копами, как хорошие детки.
   Он сверкнул яркой улыбкой, которую умел продемонстрировать в любой момент, или она у него искренняя, а я просто циник.
   - Отлично, я подожду за дверью.
   Он задумался, потом вернулся и протянул конверт Эдуарду. А выходя, еще раз посмотрел на меня.
   Эдуард открыл конверт и заглянул внутрь.
   - Что это?
   - Я думаю, ниточка.
   Я передала ему наш разговор с Рамиресом насчет Райкера и почему ход следствия может быть интересен ему лично.
   - Это значит, что Обсидиановая Бабочка нам соврала.
   - Нет, она не врала. Она сказала, что не знает божества или создания, которое могло бы снять с человека кожу и оставить его в живых. Эти жертвы не были живы, так что, строго говоря, она не лгала.
   Эдуард улыбнулся:
   - Подошла очень близко к лжи.
   - Ей девятьсот лет - почти тысячелетний вампир. Они умеют на этом краю держаться.
   - Надеюсь, тебе понравится одежда, которую я привез.
   Что-то в его голосе заставило меня потянуть шмотки из сумки. Черные джинсы, черная футболка с вырезом, черные спортивные носки, черные кроссовки, черный кожаный пояс, черный пиджак, которому не пошло