. Он решил, что было бы разумно иметь номер, по которому с тобой можно связаться.
   Лицо у него было совершенно бесстрастное и равнодушное. Только в уголках глаз угадывалось легкое веселье.
   Так, значит, обоих мальчиков достало мое молчание. Ричард обратился к моей подруге Ронни, которая совершенно случайно - частный сыщик. Жан-Клод выбрал более прямой путь. Но оба они спохватились в одну и ту же ночь. Интересно, они поделятся потом впечатлениями?
   - И что ты сказал Ричарду? - Я положила пистолет на кровать, к остальным вещам.
   - Что у тебя все в порядке. - Эдуард оглядел комнату. - Доктор Каннингэм по-прежнему не разрешил тебе иметь телефон в палате?
   - Ага, - ответила я, развязывая наконец завязки рубашки.
   - Тогда как с тобой связался Жан-Клод?
   Я остановилась. Рубашка соскользнула с плеча, пришлось ее подхватить. Эдуард застал меня врасплох, а экспромтом врать у меня получается еще хуже, чем с подготовкой.
   - Я не говорила, что он звонил.
   - Тогда как?
   Я покачала головой:
   - Ступай, Эдуард. Времени в обрез.
   Он не уходил и смотрел на меня. Выражение его лица было холодным и подозрительным.
   Я взяла одной рукой лифчик и повернулась к Эдуарду спиной. Рубашку я спустила до пояса, прижалась спиной к кровати, чтобы она не съехала дальше, и нацепила лифчик. За моей спиной все было тихо. Взяв трусы, я надела их под рубашку. Так же под прикрытием рубашки я до половины натянула джинсы, когда послышался тихий звук открываемой и закрываемой двери.
   Я обернулась - в палате никого не было. Тогда я оделась окончательно. Туалетные принадлежности у меня были собраны в ванной, и я бросила их в сумку вместе с большим ножом и коробкой патронов. С новой кобурой возникало чувство неловкости. Я привыкла к своей кожаной, которая прилегала надежно и плотно. Наверное,