у бывшую жену?
   - Я женат, и жена у меня только одна! - возмущенно заявил он.
   - Мои поздравления. Так что дело в той вудуистике, которой я поднимаю мертвых? Вас мистические искусства пугают?
   - Я не люблю черной магии.
   Он потрогал крестообразную заколку галстука, которая стала почти повсюду стандартным элементом полицейской формы. Я почему-то решила, что Маркс эти заколки принимает всерьез.
   - Черной магией я не занимаюсь, Маркс. - Потянув за серебряную цепочку, я вытащила крест так, чтобы он был на виду. - Я христианка, епископальной церкви. Не знаю, что вы слышали о моей работе, но со злом она не связана.
   - Это вы так говорите.
   - Вопрос о состоянии моей бессмертной души мы с Богом будем решать без вас, лейтенант Маркс. Не судите, да не судимы будете. Или вы этот завет пропустили и придерживаетесь только того, что вам нравится?
   У него потемнело лицо, забилась жилка на лбу. Гнев до такой степени, даже если лейтенант - христианский экстремист правого толка, был излишен.
   - Что там за чертовщина за той дверью, что вы так оба перепугались?
   Маркс заморгал:
   - Я ничего не испугался.
   Я пожала плечами:
   - Испугались, и это видно. Вас потряс вид выживших, и вы решили отыграться на мне.
   - Вы меня не знаете, - заявил он.
   - Нет, но я хорошо знаю полисменов и могу определить, когда человек боится.
   Он подступил ко мне так близко, что я шагнула бы назад для драки, освободив между нами пространство. Но я не тронулась с места. Не мог лейтенант в самом деле развернуться и стукнуть.
   - Вам кажется, вы такая железная и крутая?
   Я заморгала прямо перед его лицом, так близко, что, если бы я встала на цыпочки, могла бы его поцеловать.
   - Мне не кажется, лейтенант. Я в этом уверена.
   Он улыбнулся моим словам, но не добродушно и не