ыглядит зрелище при последнем вздохе. Так оно на самом деле и было: возобновлялась жизнь, последний вздох возвращался в тело. И тут же, обретя дыхание, человек закричал. Разнеслись жуткие, длинные визги. И вовсю кричал он, дыша полной исцеленной грудью.
   Высохшие волосы стали курчавыми, мягкими, каштановыми, кожа - смуглой и молодой, гладкой, без морщинок. Ему еще и тридцати не было, когда он лег в гроб. Кто знает, сколько он там пробыл? Даже снова обретя человеческий облик, он продолжал визжать, будто слишком долго ждал такой возможности.
   Женщина в переднем ряду закричала и бросилась к двери. Быстро между столов пошли вампиры - я не ощутила их раньше за удушающим потоком магии и ужасом от спектакля. Неосторожность.
   Один из вампиров поймал бегущую женщину, придержал, и она внезапно успокоилась. Он тихо отвел ее обратно к столу, к мужчине, который стоял в растерянности, не понимая, что делать. Вампиры шли среди зрителей, время от времени касаясь кого-нибудь, поглаживая кому-то руку, утешая, увещевая лживыми словами. Все хорошо, все мирно, все безопасно.
   Рамирес, наблюдавший за вампирами, повернулся ко мне:
   - Что они делают?
   - Успокаивают толпу, чтобы все разом не бросились к выходу.
   - Им не разрешено использовать индивидуальный гипноз.
   - Не думаю, что он индивидуальный, скорее - массовый.
   Я обернулась к сцене и увидела, что тот человек свалился на настил, выбравшись из гроба, как только у него появились силы. Он пытался уползти прочь.
   В растущем круге света появился Пинотль. Человек вскрикнул и вскинул руки к лицу, будто загораживаясь от удара. Пинотль заговорил, и голоса он не напрягал, так что, наверное, у него был где-то микрофон.
   - Ты научился смирению? - спросил он.
   Человек заскулил и закрыл лицо.
   - Ты научился послушанию?
   Человек