У раненых ожоги?
   Он покачал головой:
   - Нет, но тела у них - сплошь открытые раны, как ожог. Лечение одно и то же.
   - Как это - сплошь открытые раны?
   Кто-то постучал по стеклу у меня за спиной, и я вздрогнула. Повернувшись, я увидела человека в таком же, как у меня, наряде, сердито глядящего на меня светлыми глазами. Он нажал кнопку интеркома, и его голос был достаточно ясен, чтобы услышать в нем раздражение.
   - Если входите, то входите. Я хочу им снова дать успокоительное, а не могу, пока вы не попробуете их допросить, - так мне сказали.
   Он отпустил кнопку и ушел за белую занавеску, которая закрывала вид в палату.
   - Господи, как сегодня все рады меня видеть!
   Бен натянул маску и сказал:
   - Лично против вас он ничего не имеет. Доктор Эванс свое дело знает, он один из лучших.
   Если хотите в больнице найти хорошего врача, не спрашивайте ни в справочной, ни у врачей. Спросите любую сестру. Сестры всегда знают, кто хороший врач, а кто нет. Ничего плохого они вслух не скажут, но если они дадут о враче хороший отзыв, это надежно, как в банке.
   Бен тронул на стене что-то слишком большое, чтобы назвать это кнопкой, и двери распахнулись с таким звуком, будто открыли воздушный шлюз. Я шагнула внутрь, и двери с тем же звуком закрылись у меня за спиной. Передо мной была только белая штора.
   Я не хотела ее отодвигать. Все здесь были чертовски выбиты из колеи. Там наверняка будет плохо. Тела как открытые раны, сказал Бен, но не ожог. Что же с ними случилось? Как говорит старая пословица, есть только один способ узнать. Я сделала глубокий вдох и отодвинула штору.
   Палата была белая, антисептическая, больничная донельзя. За ее стенами прибегали к каким-то уловкам, чтобы показать: дескать, это здание как здание - пастельные рисунки и все такое. Но здесь притворство