.
   Эдуард стал очень, очень спокоен. И когда я на него смотрела, зрение черного хрусталя показывало мне куда больше, чем я видела до сих пор. Мне уже не надо было гадать, дороги ли ему эти дети. Я это видела - он их любил. Насколько он вообще был на это способен, он их любил. И если кто-то их тронет, месть Эдуарда будет огромным и страшным ужасом. И я не смогу ему помешать, что бы он ни делал. Мне останется только стоять, смотреть и стараться, чтобы не слишком много крови оказалось у меня на ботинках.
  
  Глава 54
  
   Ночь была темная. Не облачная, а просто темная, будто что-то помимо облаков закрывало луну. А может, мне так виделось. Возвращая Эдуарду долг, мне прежде всего хотелось избежать всяких незаконных проявлений при сотрудничестве с ним.
   Мы подобрали Бернардо и Олафа на перекрестке в чистом поле, в окружении голых холмов, уходящих во все стороны и теряющихся в темноте. Прикрытия не было, кроме чахлого кустарника, и когда Эдуард остановил машину и вырубил двигатель, я решила, что нас впереди ждут.
   - Выходи. Надо переодеться к приему.
   И он вышел, не оглядываясь, иду ли я за ним. Я вышла. Тишина была беспредельной, как небо над головой. В пяти футах от меня стоял человек. Я навела браунинг раньше, чем он осветил себе лицо фонариком и я поняла, что это Бернардо.
   Олаф появился с обочины как по волшебству. Кюветов вдоль полотна не было. Вообще ничего не было. И что еще больше потрясало - что они стали грузить в машину большие черные сумки, взявшиеся невесть откуда в том же чистом поле. Будь у нас время, я бы спросила, как это сделано, хотя могла бы и не понять ответ. Наверное, навык. Навык, которого у меня нет, хотя неплохо было бы его приобрести.
   Впрочем, большинство тварей, от которых мне приходится скрываться, могли бы услышать стук сердца Бернардо или Олафа, как бы хорошо