ул в камеру. Он знал, что мы смотрим. Нос его был все еще в бинтах.
   Питер завизжал. Никогда у него не было такого детского голоса.
   - Не надо, пожалуйста! Не надо!
   Руки у него были связаны за спиной, но он все равно вырывался.
   Она дала ему пощечину.
   - Будет хорошо, вот увидишь.
   Я посмотрела на Эдуарда. Саймон держал автомат у его головы. Шляпа лежала на полу. Среднего вида человечек достал откуда-то нож и держал лезвие у горла Эдуарда. По коже стекала струйка крови, Я встретила его взгляд и поняла, что все присутствующие в этой комнате, в этом доме - все мертвы. Они только еще об этом не знают.
   Эдуард попытался что-то сказать, но Саймон его опередил:
   - Не разговаривать. Или Стрелок тебе перережет глотку.
   Стрелок - это вот этот средний человечек. Не совсем подходящее имя. Ему бы больше пошло Том, Дик или Гарри.
   Эдуарду не позволяли говорить, значит, играть мне. Но мы оба знали, чем игра кончается. Внезапной смертью.
   - Уберите их оттуда, Райкер.
   - Детей? - спросил он с легким оттенком непонимания.
   - Прикажите им оставить детей в покое. Немедленно.
   - А если я этого не сделаю?
   Я улыбнулась:
   - Тогда придет монстр и выпустит вам кишки.
   Глаза его вздрогнули - это его тревожило. Отлично.
   - Я думаю, что осознание происходящего ускорит наложение заклятия защиты.
   - Если вы это не прекратите, Райкер, спасать будет некого.
   - Ну, не знаю. Судя по звукам, мальчику это нравится.
   Я старалась не слышать, но дыхание Питера звучало все чаще и чаще, и это не от боли.
   - Не надо, не надо, пожалуйста! - вскрикнул он.
   Я взглянула и тут же пожалела об этом. Бывают зрелища, шрамы от которых никогда до конца не проходят. Видеть, как Питер разрывается между первым в жизни наслаждением и всем этим ужасом, - это