аходить сердце с первого удара.
   Как только ручка уперлась, я нажала кнопку. Не было движения вверх, не было ощущения входящего лезвия - оно само сделало свою работу.
   У Двойки вытаращились глаза, раскрылся рот, но ни звука не донеслось оттуда. Я дернула лезвие влево, вправо, чтобы он не мог набрать воздуху и предупредить того, кто в душе.
   Двойка стал сваливаться вниз по стене. Я его подхватила, осторожно положила на пол, радуясь, что мне досталась не такая громадина, как Микки. Его тушу труднее было бы опустить плавно. В душе все еще шумела вода - Нож, наверное, все равно не услышал бы стук падения тела, но лучше перестраховаться, чем потом жалеть.
   Двойка лежал на полу с торчащим из груди ножом, штаны расстегнуты, его тезка обнажен для взглядов мира. Очень у него грустный был вид, у мертвого. Если останется время, я застегну ему штаны, но сначала - Нож.
   Сняв автомат с плеча Двойки, я закинула ремень себе на плечо. Проверила, как стоит предохранитель: снят. У переключателя было три положения, а не два, как у "узи". Я его поставила на самую высокую полоску. Логика подсказывала, что таким образом будет выпущен максимум пуль за минимум времени. Еще я взяла запасной магазин Двойки. В магазине всего двадцать патронов. Обычно это много, но не сегодня. Во всем мире не хватило бы патронов, чтобы обезопасить меня на сегодня.
   Запасные магазины автоматов и обоймы пистолетов я положила в сумочку и надела ее лямки крест-накрест на грудь.
   Запасным пистолетом у Двойки оказался девятимиллиметровый "глок". Лично мне стрелять из "глока" неудобно, хотя многие от него в восторге - после того как выучатся в тире. Но этому экземпляру я обрадовалась.
   Стволы - вещь отличная, но шуму от них много. Если я пристрелю Ножа, остальная компания бандитов тут же на меня навалится. И что хуже - они могут