того застрелить Эдуарда. У них три заложника, а нужен только один.
   Надо что-то тихое. Беда в том, что я вряд ли смогу снять Ножа ножом. Врукопашную - и думать не стоит. Значит, остается содержимое сумочки.
   Нож из груди Двойки я вытащила. Кровь вздулась пузырем темнее обычного, как и положено крови из сердца. Автоматически я вытерла клинок рукавом его рубашки и сунула в нагрудный карман.
   Одна рука Двойки уперлась в дверцы ящиков под умывальником. Может, у меня не только содержимое сумочки есть. Отодвинув руку Двойки, я стала смотреть. Потрясающе, сколько смертоносных веществ хранят люди у себя в ванной. Почти на всем были метки-предупреждения, громко вопящие, что у вас в руках яд, едкое вещество, при попадании в глаза немедленно промыть водой. А главное - стопка больших махровых полотенец, а у меня есть пистолет Двойки. Самодельный глушитель. Но тогда я должна держать пистолет на уровне талии, близко к телу, чтобы полотенца были достаточно туго к нему прижаты. Если держать оружие таким образом, то надо стрелять с очень близкого расстояния. Если Нож - профессионал не хуже остальных, то пистолет должен быть у него под рукой. У меня будет только один выстрел, и он должен быть удачным.
   Как подойти близко к вооруженному мужчине? Просто - сними с себя часть одежды. Я сняла футболку и бронежилет. Нож он не остановит, и вообще весь смысл в том, чтобы не дать противнику выстрелить, так зачем он тогда? Кроме того, я хотела бить на романтические чувства - или хотя бы на вожделение. Кевлару в этом смысле чего-то не хватает.
   Лифчик я на себе оставила. Не настолько у меня хорошие нервы. К тому же, если он потребует снять еще что-нибудь, у меня тогда остаются только штаны. Что-то вроде покера на раздевание - чем больше на тебе надето, тем больше у тебя свобода маневра.
   Блин, вода в душе перестала