ел он произнести.
   - Скажи, где держат детей, и я позволю Аните вызвать "скорую".
   - Обещаешь? - спросил он хриплым голосом. Горло у него было забито тем, чего обычно в горле не бывает.
   - Обещаю, как ты мне обещал.
   Либо Райкер не уловил иронии в словах Эдуарда, либо не хотел улавливать. Человек, который боится смерти, готов поверить во многое. Он поверил, что мы вызовем "скорую", потому что хлюпающим голосом рассказал нам, как пройти к детям и где их держат.
   - Спасибо, - произнес Эдуард.
   - Вызывай, - напомнил Райкер.
   Эдуард приблизил к нему лицо почти вплотную.
   - Ты хотел, чтобы тебя спасли от монстра?
   Райкер кивнул, сглотнул кровь и закашлялся.
   - Я тебя спасу от монстра. Я тебя от всего спасу.
   И он застрелил Райкера в голову из девятимиллиметровой "беретты", которую отобрал обратно у мертвого Забияки. Мои пистолеты все еще где-то шлялись вместе с Микки.
   Эдуард пощупал у Райкера пульс и не нашел его. Поднял глаза на меня.
   Я всегда думала, что Эдуард убивает хладнокровно, но сейчас в этой младенческой голубизне читалась резкая, горячая ярость, как лесной пожар, который еле-еле удается сдерживать. Он по-прежнему собой владел, но впервые я подумала, не подошел ли он сейчас к той точке, где может потерять над собой контроль. Холодным и собранным можно оставаться только тогда, когда тебе безразлично. А Питер и Бекки не были безразличны для Эдуарда. Они и Донна. Его семья.
   Он велел мне перезарядить автомат. Я послушалась. Если Эдуард говорит, что я расстреляла почти весь магазин за несколько секунд, значит, так и есть. И еще я взяла у мертвеца запасную обойму и сунула в сумку.
   Эдуард направился к двери, и я пошла за ним. Раньше я думала, что ничего нет страшнее Эдуарда в моменты его величайшего хладнокровия. Я ошибалась - куда страшнее