помнить это выражение страха.
   - Я трех пациентов посмотрела, пока не пришлось выйти. А вы сколько, Маркс?
   - Мне не пришлось оттуда выкатываться.
   - Доктор Эванс сказал, что никто не осматривал всей палаты без того, чтобы не прервать обход и не выйти из нее. Значит, и вы тоже не смогли, Маркс, так что не надо понтов.
   Он вскочил:
   - Вы... ведьма!
   Слово это он выплюнул, будто не знал худшего оскорбления.
   - В каком таком смысле? - спросила я. Здесь, в холле, мне было лучше. Переругиваться с Марксом - это семечки по сравнению с тем, что мне еще придется делать.
   - В самом прямом!
   - Если вы не знаете разницы между настоящей ведьмой и аниматором, неудивительно, что вы не можете поймать эту тварь.
   - Какую еще тварь?
   - Ту самую. Монстра.
   - Федералы считают, что это серийный маньяк.
   Я глянула на Эдуарда:
   - Приятно, что мне хоть кто-то сообщил мнение федералов.
   На лице Эдуарда даже капелька вины не отразилась. Он смотрел приветливо и непроницаемо, и я снова повернулась к Марксу:
   - Почему тогда на ободранных телах нет следов орудия?
   Маркс посмотрел вдоль коридора, где шла какая-то сестра с тележкой.
   - Мы не обсуждаем текущее расследование в общественных местах.
   - Отлично. Тогда, когда я вернусь туда и посмотрю три оставшихся... тела, поедем не в общественное место, где можно будет поговорить о деле.
   Он чуть побледнел.
   - Вы вернетесь туда?
   - Жертвы - это следы преступления, лейтенант. И вы это знаете.
   - Мы вас можем отвезти на места преступлений, - сказал он. Самые приветливые слова от него за все это время.
   - Прекрасно, и мне надо их видеть, но сейчас мы здесь, и единственные возможные ключи к разгадке - в той палате.
   Дыхание у меня восстановилось до нормы, обильный пот на лбу высох.