оскресеньям подержанные стереопроигрыватели. При
  такой эффектной внешности мог бы устроиться и получше - скажем, танцором в
  баре, или манекенщиком, или натурщиком.
   Снова она думает в точности так же, как думала бы ее мамаша!
   Фейт на всякий случай провела кончиком языка по передней поверхности
  зубов - чтобы на них, не осталось губной помады - и широко улыбнулась,
  подходя к Джону.
   - Привет!
   Джон окинул ее фигуру быстрым взглядом, одобрительно усмехнулся и сказал:
   - Добрый вечер.
   Свидание с самого начала пошло как-то не так. Фейт не могла бы сказать,
  что именно не так и с какой стати у нее возникло дурное предчувствие: зря
  она пришла на эту встречу. Будь ее воля, развернулась бы и ушла уже через
  десять минут после общения с Джоном. Просто было неприлично внезапно уйти -
  без особой причины...
   В библиотеке Фейт разговаривала с ним с удовольствием. Он был такой
  обаятельный, такой дружелюбный, ей искренне нравилось болтать с ним. Но за
  это время что-то решительно изменилось. У нее язык словно к небу присох.
   По дороге к кинозалу говорил исключительно Джон, и девушка радовалась,
  что ей не нужно поддерживать беседу. Но даже не произнося ни слова, она
  испытывала неловкость. Теперь рядом с ним она чувствовала себя не в своей
  тарелке. Удивительное дело!
   И ей совершенно не понравилось, когда в середине фильма, во время
  сексуальной оргии монахинь на экране, рука Джона, лежавшая