ложить наши фирменные блюда - суп с маисовыми
  лепешками и креветочные фаджитас, - сказал он.
   Ян рассеянно кивнул: мол, хорошо, хорошо. Как только они остались
  наедине, он сказал:
   - Я скучал по тебе.
   Надув губки, Эленор лукаво улыбнулась:
   - Ой ли?
   - Ты же сама знаешь - я очень скучал. - Он убрал руку с ее колена и
  заглянул ей в глаза. - А я-то думал, что мы больше не будем ссориться.
   Она мотнула головой.
   - Извини. Давай не будем. Просто я сидела тут и размышляла о том, как ты
  игнорировал мои телефонные звонки, жил себе и в ус не дул - будто меня вовсе
  не существует. Я всерьез задумалась: а что я значу в твоей жизни? Похоже,
  немного. Если бы я не бомбила тебя телефонными звонками, то, вполне
  вероятно, ты и не заметил бы, что я куда-то исчезла.
   Он изобразил на лице обиду.
   - Ты же знаешь, что это не правда!
   - Да ну? Откуда мне знать? Ян помолчал.
   - Ну, должна догадываться. Не догадываешься? Эленор улыбнулась и кивнула:
   - Может, и догадываюсь. Только приятнее из твоих уст услышать.
   Он встретился с ней взглядом и вдруг вспомнил, что когда-то, перед
  окончательным разрывом, сказала Джинни - его подружка до Эленор. После
  очередной ссоры они решили по-доброму расстаться и были заняты разделом
  имущества, нажитого за время совместной жизни. Когда они принялись делить
  фотографии, Джинни заявила: "Мои снимки - с людьми".
   Это замечание, ненароком оброненное,