массы, и те поддались всеобщему настроению и скандировали вместе с
  другими:
   - Под зад! Под зад! Под зад!
   Блондиночка рядом с Ричардом, румяная милашка с физиономией положительной
  девочки, возглавляющей группу поддержки на баскетбольном матче, сейчас
  громко выкрикивала эти два слова, и ее лицо было искажено животной
  ненавистью. Ее прелестные глазки, которые, несомненно, туманились от слез,
  когда в фильме умирала кошечка или собаку переезжал автомобиль, превратились
  в глаза жестокой ведьмы.
   Ричард проворно повернулся и сфотографировал кровожадную блондиночку.
   В аппарате кончалась пленка. Он готовился перезарядить его и полез в
  карман за новой кассетой. Во время этой паузы в съемке Ричард перестал быть
  фотографом и разглядывал толпу невооруженным глазом, а не через
  видоискатель. Ему стало не по себе: он никогда не видел, чтобы митингующие
  опускались так низко. Эта толпа способна на что угодно. Заряд агрессивности
  просто небывалый!
   Но в следующую секунду Ричард занялся кассетой, и все его личные чувства
  ушли на второй план.
   Он снова стал приложением к фотоаппарату. Он опять бурно радовался
  уникальной ситуации и уникальным кадрам.
   Ему нравился этот митинг. Ему нравился этот живописный бардак, эти
  искаженные лица, этот материал.
   Тем временем японец пытался вырваться, но энтузиасты-добровольцы держали
  его железной хваткой.
   - Достаточно они попили нашей кровушки!