мой, - ответил Кейт, - а она тут у какого-то мужика член
  сосет.
   - Ты не смеешь говорить такие вещи! - так и взвилась мамаша.
   - Ты этим занимаешься, а я не смей об этом и слова сказать? Хорошенькое
  дело!
   Фейт поташнивало от отвращения. Она хотела выступить в роли
  примирительницы, остудить страсти. Но вместо этого сама закипела гневом и
  стала на сторону брата. Неужели эта баба уже совершенно утратила здравый
  смысл? Неужели у нее не хватает ума вести себя прилично перед своими детьми?
  Чем она думает? Тем, что у нее между ног? Могла бы по крайней мере
  развратничать в другом месте, не дома!
   - Голубчик, кстати, все еще тут - в ванной, - добавил Кейт. - Смывает то,
  что она не долизала.
   - Вон из дома! - заорала мамаша. - Это мой дом, и ты не смеешь говорить
  здесь такие вещи! Он холодно усмехнулся:
   - Отлично, мамочка, отлично. Если настаиваешь - Бога ради! Я с превеликим
  удовольствием уберусь из этого дома.
   Он повернулся, прошел через кухню и вышел во двор через заднюю дверь.
   - Кейт, вернись! - закричала Фейт - Нам надо поговорить. Погоди!
   - С этой похотливой сучкой мне не о чем говорить.
   - Пусть проваливает, - крикнула мамаша. - Неблагодарная тварь!
   - Мама! - умоляюще сказала Фейт.
   - И ты катись куда хочешь!
   С этими словами мамаша уселась на диван. Очевидно, именно на этом диване
  Кейт и застал ее, когда зашел в дом...
   Или она стояла перед мужчиной на коленях?
   Фейт