н смутно вспоминал, что несколько лет назад он что-то читал о трагедии
  Сандерсоновского университета. Но о гибели Оукхерстовского и Спрингфилдского
  университетов ничего припомнить не мог В конце своих записок Стивенс
  перечислял другие высшие учебные заведения, за которыми он вел наблюдение, -
  из тех, что проявили, как он выражался, "тенденции к самосознанию".
   Среди этих заведений упоминался университет Мехико.
   А также К. У. Бреа.
   Ян посмотрел в окно на подернутое смогом беловатое небо. Вне сомнения,
  теория Стивенса - дичь, чистое мракобесие, жуть-жуткая. По мрачному
  безумству фантазии предположения Стивенса превосходят любые романы в жанре
  ужасов.
   Однако нечто в повествовании Стивенса, а также в его цифровых данных
  заставляло Яна задуматься всерьез, не отмахиваться от прочитанного. Да,
  Стивенс не приводит убедительных аргументов в пользу своего центрального
  тезиса - то, что университет есть живое существо, никак не доказано. Что ж,
  пусть выводы сомнительны, зато факты очевидны. Такие масштабные проявления
  зла просто нельзя игнорировать! Пусть источник черных событий неясен, а их
  конечная цель непонятна: зато яснее ясного, что зло цвело пышным цветом в
  трех перечисленных Стивенсом университетах. Теперь оно расцветает в К.У.
  Бреа.
   Зло.
   Кстати, в своей "диссертации" Стивенс ни разу не употребил этого слова,
  хотя так и сыпал им во время их разговора. Возможно, в промежутке