бычным?
   - Нет, - машинально сказал Ян.
   Слово вылетело прежде, чем он подумал. Это была защитная реакция сознания
  на подсознательное желание выложить парню все как на духу: и то, что Стивенс
  написал в своей "диссертации", и то, что он сообщил в беседе, а также свои
  собственные мысли по поводу происходящего. Джим производил впечатление
  умного, интеллигентного парня, стоящего союзника. К тому же, чего греха
  таить, Ян испытал некоторое облегчение от того, что кто-то озвучил его
  собственные сомнения и страхи. Причем этот кто-то самостоятельно дошел до
  этих сомнений и страхов.
   Но в последний момент что-то помешало ему открыться. Здравый смысл?
  Трусость? Или осторожность?
   Так или иначе, Ян предпочел солгать.
   Своим "нет" я оберегаю студента, убеждал он себя. Лучше этому
  симпатичному парнишке не соваться в это непростое дело.
   Но Ян отлично сознавал, что причина его скрытности отнюдь не в
  великодушии.
   Джим был сбит с толку столь неожиданным ответом.
   - Как? А тот чудной профессор-бородач уверенно заявил, что вы в курсе...
   - Понятия не имею, с кем вы беседовали, - солгал Ян.
   Джим пристально смотрел на него, и профессор Эмерсон испытал то же, что
  он чувствовал, когда в детстве лгал матери: как будто он прозрачен для нее,
  и его вранье и мотивы этого вранья ей совершенно очевидны.
   Но сейчас каковы были мотивы лжи? Зачем он говорил не правду этому юноше?
  Тут он сам себя