бо, что
  зашли. Всего доброго.
   Он какое-то время смотрел в спину удаляющемуся Джиму, потом зашел обратно
  в кабинет, закрыл за собой дверь, прошел к столу и рухнул в кресло.
   Руки у него дрожали, ладони вспотели, пульс не успокаивался. Так
  чувствует себя преступник, находящийся на волосок от разоблачения, когда
  зашедший будто невзначай детектив под покровом невинной светской болтовни
  задает убийственно точные и опасные вопросы.
   Было странно даже в мыслях сравнивать себя с преступником.
   Или он действительно совершил нечто нехорошее?
   За свою жизнь ему довелось прочесть достаточное количество страшных
  историй, чтобы понимать, как выглядит его теперешнее поведение. Оно окрашено
  витающим в воздухе злом, какова бы ни была природа этого зла. Ян Эмерсон как
  бы еще не утратил способность мыслить здраво, он все еще тут, то есть на
  стороне добра, но в его мозг уже проникло постороннее, оно уже влечет его к
  самоубийственному поведению, толкает на путь ошибок и обмана.
   Нет, это все наваждение. Он преувеличивает. Разговор со студентом не был
  столь уж драматичен. Во время беседы Ян не настолько утратил ясность
  мышления и не настолько изменил своему характеру, чтобы можно было говорить
  о том, что некое зло уже поселилось в нем и распоряжается его поведением.
   К тому же реальная жизнь - не то же самое, что роман ужасов. Хотя в К.У.
  Бреа совершается много странного, а Стивенс в своей "диссертации" твердит