ла на поднос и снова закрыла глаза.
   Предстоял длинный и тяжелый день...
  
  2
  
   Стоило Джонни Мак-Гвейну оказаться на лестничной клетке корпуса
  социальных наук, как он ощутил перемену в своем настроении. Это было что-то
  вроде внезапного прилива бодрости после дня, проведенного в состоянии тупой
  апатии. Все неприятное отступило на задворки сознания и сразу же забылось.
  Чувства приятно обострились, словно после первой порции виски или после дозы
  наркотика. Мак-Гвейн вдруг испытал прилив уверенности в собственных силах -
  теперь он казался себе более энергичным и умным. Это было упоительное
  ощущение, интенсивность которого росла по мере того, как молодой человек
  медленно поднимался по лестнице. Когда он достиг восьмого этажа, его уже так
  распирало, что он принялся мурлыкать какую-то развеселую мелодию.
   Однако за ширмой лучезарного настроения в его душе клубилось нечто
  темное, пугающее - так в фильме ужасов на беспечно смеющихся детишек падает
  зловещая тень их будущего убийцы.
   Поднимаясь по лестнице на последний этаж здания, сам он угадывал черный
  подбой своего теперешнего радужного настроения, но решительно отмахивался от
  этой мысли. В нем сейчас нет злобы. Ничего подобного! Он чувствует себя
  отлично, он полон энергии, он в полном порядке!
   На протяжении последних пяти лет работы в К. У. Бреа он занимал пост
  главного смотрителя.
   Своей должностью Джонни Мак-Гвейн был вполне удовлетворен