кратились раздоры и все трудились
  добросовестно, то номера сдавались бы по графику и редакция имела бы реноме
  группы компетентных профессионалов, которые работают быстро и эффективно.
   Однако теперь, после конца рабочего дня, Джим испытывал неприятное
  чувство. Он, спешил уйти из редакции вместе со всеми. Было даже страшно
  представить, что он может остаться вечером один в этом помещении. Особенно
  когда стемнеет.
   Эта тварь запросто вырубит свет!
   Но становилось не по себе и от мысли, что будет после того, как все
  сотрудники уйдут, свет будет выключен, все двери заперты.
   Джим представил себе, как в темном помещении разом загораются экраны всех
  компьютеров и на каждом высвечивается зеленая объемная голова, которая то ли
  верещит от боли, то ли угрожает кому-то на непонятном языке.
   Джима так и подмывало рассказать о своей тайне другим сотрудникам
  редакции, но он понимал, насколько это рискованно. Его примут за чокнутого.
  В Фаруке он не сомневался - парень умный и восприимчивый. Если он подслушал
  хотя бы часть беседы Джима с профессором Эмерсоном - не велика беда. Так или
  иначе, он не подал вида, что слышал что-то или о чем-то догадывается. Когда
  Джим попросил его выключить свет и запереть дверь, что главный редактор
  делал обычно сам, Фарук подчинился безропотно.
   Джим ждал его в коридоре, на полпути к лифту, и упрекал себя за то, что
  послал приятеля, ни о чем не предупредив. Мало ли какие