вообще собирался
  побросать вещи в чемодан и дать деру из университета! Но Фейт держалась
  молодцом - ходила на занятия, не бросила работу в библиотеке, удержалась от
  соблазна поплакаться в чью-либо жилетку и никому ничего не разболтала. Она
  все пережила храбро, в себе, в одиночку.
   Отчего же она сразу не поделилась с ним?
   Ладно, главное, что в итоге она была с ним полностью откровенна.
   И только это имело значение. Пусть ему пришлось задать прямой вопрос,
  подтолкнуть Фейт к откровенности, но она таки доверилась ему, поделилась с
  ним сокровенным, не испугалась, что он осмеет ее за предрассудки или
  трусость.
   Джим ощутил прилив нежности к Фейт, словно в результате сегодняшнего
  разговора она стала ближе. Он нагнулся и поцеловал ее в губы. Губы девушки
  были приятно мягкими и немного пахли вишней.
   Когда они оторвались друг от друга, она чуть отстранилась и сказала очень
  просто, без аффектации:
   - Я люблю тебя.
   Вот так - без всяких предисловий, без намеков и экивоков, которые
  позволяют обратить все в шутку и при необходимости дать задний ход. Она
  просто произнесла три слова - по самые шляпки вбила три гвоздика.
  Констатировала факт. И делай с ним, что хочешь.
   - Я тоже люблю тебя, - сказал он, и они еще раз поцеловались.
   Теперь это был очень долгий поцелуй, с участием языков. Джим обнял Фейт,
  привлек ее к себе, но в такой позе им было неудобно, и они легли на постель.
  Он