ился не в его душе, а пришел в мозг извне. Что-то такое
  нехорошее в воздухе, как выразился Хоуви. Какие-то антенны в его сознании
  приняли сигнал, побуждающий ко злу.
   Он сделал глубокий вдох. Что бы это ни было, теперь это, слава Богу,
  прошло. То ли он переборол чуждое желание к насилию, то ли оно пропало само
  собой, но он стал прежним.
   Джим бросился на кровать. Фейт больше не задавала вопросов, и он быстро
  раздел ее - долой блузку и лифчик, долой юбку и трусики.
   И вот он уже лежал на ней. Тихо постанывая, она ласково гладила его
  спину, и они нежно целовались.
   Он готовился войти в нее. Но не спешил, наслаждаясь медленной прелюдией,
  стараясь доставить ей побольше удовольствия, возбудить как следует - и
  только тогда войти...
   И тут ему вдруг надоели эти телячьи нежности, фигли резину тянуть?
   Ему больше не хотелось заниматься с Фейт любовью.
   Он хотел трахать ее.
   Он хотел ей так вставить, чтоб она взвыла.
   Она нежно ерошила ему губы, щекотала языком шею.
   Пора кончать с этим нудным прологом.
   Задолбать ее до полусмерти!
   Джим передвинулся по ее телу вниз и грубым быстрым жестом далеко развел
  ей бедра. Хотя она и охнула от неприятного ощущения, но промолчала. Под
  густо заросшим лобком на массивных наружных губах ее влагалища поблескивала
  влага.
   Джим резко и сразу полностью вошел в нее.
   Фейт вся прогнулась под ним. Не прекращая делать энергичные махи тазом,
  он сунул правую