умеется, существовал также и
  запрет на прием гостей после одиннадцати вечера.
   Однако за соблюдением этих правил никто никогда не следил.
   Нарушая первое из вышеперечисленных правил, Джим сидел в комнате у Хоуви
  и обсуждал с другом второе из вышеперечисленных правил. Было уже за полночь.
  Джим философствовал вслух по поводу того, сможет ли он незаметно провести
  Фейт в свою комнату - ему хотелось, чтобы она как-нибудь осталась у него на
  ночь.
   Хоуви отвечал, что администрация общежития скорее всего посмотрит на это
  сквозь пальцы. А вот мать девушки вряд ли будет обрадована.
   Джим возразил, что мамаша Фейт и не заметит отсутствия дочери - разве что
  через неделю! Она отнюдь не из породы хлопотливых наседок, следящих за
  своими цыплятами. Проблема в том, захочет ли сама Фейт остаться на ночь.
   - Что ж, если существует такого рода проблема - можешь радоваться, -
  сказал Хоуви. - Значит, ты нашел хорошую, порядочную девушку.
   Джим схватил салфетку, которой была прикрыта пицца, скомкал ее и в
  шутливом гневе швырнул ею в друга.
   - Ханжа-викторианец!
   - Никакой я не викторианец. Я попросту "приверженец традиционных
  американских семейных ценностей". Так-то, дружище!
   Джим никак не мог перейти к тому, зачем он, собственно, и явился к другу
  в столь поздний час. Он покосился на часы и спросил:
   - А Дейв - он когда обещал вернуться? Дейв, работавший сиделкой при
  Хоуви, ушел на свидание с девушкой и