елось,
  он страшился извергов-одноклассников.
   Хотя родители Брэда не были религиозны, мальчик каждый день произносил
  перед сном свою особую молитву: "Господи, сделай так, чтобы меня завтра не
  били, чтоб не стаскивали с меня штаны и не совали головой в мусор. Аминь".
   В университете, где он отучился уже почти три семестра, Брэд мог бы
  прибегать к той же молитве. Разумеется, там с него больше не стаскивали
  штаны и не совали головой в корзинку для мусора. Однако унижения
  продолжались - они просто стали утонченнее. Ему предстояло узнать, что
  словом можно причинить гораздо большую боль, чем тычком в спину или плевком
  в лицо. Однокурсники быстро раскусили его слабость, и Брэд с первых же
  недель стал "мальчиком для битья" - на нем студенты оттачивали свое
  остроумие.
   Однако сегодня впервые он шел в аудиторию без страха. Вечером накануне он
  радостно предвкушал поход в университет - совершенно небывалое дело!
   Брэд пересек аллею между биологическим корпусом и корпусом ИВИ и вышел на
  центральную площадь. В руке он по-прежнему сжимал пистолет. Площадь была
  почти пуста.
   Брэд остановился и посмотрел на здание биологического факультета. Было
  приятно сознавать, что внутри сотни тел, в которые можно всаживать пули.
  Сейчас эти придурки сидят за столами, строчат за профессорами или скучающе
  смотрят в окна, не подозревая, что он уже здесь, что он может выбрать
  любого. Шесть этажей