страх, вызванный чувством
  самосохранения; его ужас гнездился где-то глубже: некий первобытный
  неопределенный страх - не за свое физическое тело, а за свою нетленную душу.
   И все же чудовищным усилием воли Рон заставлял себя двигаться в сторону
  группы белых, избивающих негра. Он отлично понимал, что один человек не
  способен остановить двадцать озверевших мужчин. Но кто-то должен попытаться.
   Рон размахнулся и ударил парня в камуфляже десантника. Не ожидающий
  нападения студент покачнулся, начал разворачиваться в сторону Рона, но тот
  еще раз врезал ему по уху...
   И с этого момента Рон уже не контролировал себя. Он бил направо и налево,
  таскал кого-то за волосы, рвал кому-то рот, бил ногой в пах, падал, быстро
  вскакивал, снова бил направо и налево...
   Это была какая-то бессмыслица. Но ему это нравилось. Он пришел в бешеный
  азарт. Он обливался потом и кровью, кривился от боли, однако, похоже,
  раздавал больше ударов, чем получал. Это было воистину упоительно!
   Далеко не сразу Рон понял, что в какой-то момент он присоединился к
  нападающим на негра. Исколошматив трех-четырех из нападавших, он взялся за
  негра, который после всех полученных ударов ухитрился встать на четвереньки
  и пытался защищаться. Это открытие нисколько не смутило Рона - ему было все
  равно, кого бить. Лишь бы ощущать этот жар в крови, это пьянящее чувство
  общности с толпой.
   С чувством сладострастия он размахнулся