ера хотелось с кем-то словом
  перемолвиться, поделиться внезапной мыслью. Поневоле охватывала тоска - и
  думалось: ах, если бы Сильвия была рядом!
   Сильвия.
   Ему с мучительной ясностью вспомнился тот день в прошлом ноябре, когда он
  без предупреждения вернулся домой в неурочный час - и застал их на полу в
  этой вот гостиной.
   Она лежала голой задницей на полу с широко, невозможно широко
  раздвинутыми ногами, а тот был на ней - потные мускулы его спины и задницы
  так и ходили ходуном. Сильвия даже не стонала, а коротко похотливо
  вскрикивала. Этим поганым криком был полон весь дом. С Яном в постели она
  никогда не орала - никогда, даже в их первые, самые упоительные недели и
  месяцы... Да и подобного самозабвенного экстаза на ее лице он никогда не
  видел...
   Сначала ему почудилось, что это только кошмарный сон; затем все его
  внутренности стал засасывать какой-то вакуум, и Ян испугался, что проснется
  полым, без кишок, сердца и прочего - одна оболочка... Ему все еще казалось,
  что он непременно проснется - рядом с крепко спящей Сильвией, которая и во
  сне думает лишь о нем и только о нем...
   Помрачение рассудка длилось полмгновения. Потом он понял, что это не
  кошмар, а реальность.
   Когда Сильвия заметила его, выражение экстаза на ее лице мигом сменилось
  маской ужаса.
   О, Ян наблюдал это изменение во всех подробностях - будто при замедленной
  съемке. Вот так, наверное, в сказках на