него получался классический
  тупиковый случай любви-ненависти: и вместе плохо, и порознь нелады. От
  этого-то раздвоения и наваливалась депрессия.
   Возможно, именно душевная смута привела его к тому, что он со значительно
  большим энтузиазмом обсуждал со студентами романы ужасов и мистические
  рассказы, чем творения Джейн Остин или Джона Мильтона. С некоторых пор Яну
  стали ближе запутанные смутные чувства и неясные страхи, которые описываются
  в произведениях "черной фантазии". Сугубая ясность первостатейных классиков,
  которые норовили упорядочить хаос, отчленить белое от черного, казалась
  далекой от жизни. Сумбурный мир Эдгара По, полный мистики, невнятицы и
  диссонансов, мнился куда более точным отражением реальности.
   Ян вернулся из кухни в гостиную и подошел к автоответчику. Лампочка
  горела и помигивала: кто-то звонил.
   Он перекрутил пленку. Сообщений было два.
   Первое его порадовало. Звонил Филип Эммонс, который когда-то учился у
  него на курсе писательского мастерства. Из всех его студентов лишь Эммонс
  чего-то добился в литературе и даже стал заметной величиной. Филип был
  несомненно талантлив - уже в старших классах школы он зарабатывал себе на
  жизнь порнографическими рассказами, которые публиковал в так называемых
  мужских журналах. В бытность студентом парень писал прозу посерьезнее.
  Однако в полную силу его талант развернулся лишь тогда, когда он избавился
  от педантичных