дантичных правил, которые ему навязывали преподаватели английской
  литературы, полные добрых намерений, но близорукие. В том, что Филип
  избавился от многих обременяющих стереотипов и стал писать раскованнее и
  успешнее, была значительная заслуга Яна. И Эммонс признавал это.
   Сейчас Филип проездом находился в городе и хотел встретиться с бывшим
  наставником. Он сообщал название отеля и номер своей комнаты.
   А второе сообщение на автоответчике было от Эленор, его нынешней
  подружки, если она заслуживает подобного наименования. Ее слова повергли Яна
  в уныние: она извинялась, что не сможет поужинать с ним в пятницу, как они
  планировали, у нее неожиданные дела; но она с удовольствием встретится с ним
  в другой удобный для него день.
   Ян добрую минуту неподвижно простоял возле автоответчика.
   Он вдруг понял, что просто не сможет провести остаток вечера в
  одиночестве. Поэтому глубоко вздохнул и решительно снял трубку. Он решил
  позвонить Бакли Френчу, единственному настоящему другу среди университетской
  братии. Бакли Френч был холостяком - редкое исключение среди друзей Яна.
   Бакли ответил в своей обычной манере:
   - Ну-у?
   Даже звук его голоса уже поднимал настроение.
   - Это я. Слушай, не заглянешь ли ко мне в гости? Бакли досадливо крякнул.
   - Старик, пощади. У меня в семь утра семинар.
   - Да брось ты!
   - Что - призраки донимают?
   - Да, - признался Ян.
   - Ладно, приеду, так твою