новесия и следа
  не осталось.
   Шерил снова громко позвала на помощь, однако теперь это был не
  членораздельный крик "Помогите!", а что-то вроде рыка раненого зверя. И
  одновременно, несмотря на свои постоянные всхлипы и хаос в душе, она
  какой-то частью сознания зафиксировала то, что басистый смех за ее спиной
  прекратился.
   Затем прекратились удары щеткой.
   Шерил схватилась за перила лестницы, встала и, покачиваясь, двинулась
  вверх. Но сильная мускулистая рука схватила ее за кисть.
   - Сейчас я тебя трахну, - прошептал уборщик. Как прежде он не мог
  прекратить смеяться, так и теперь он не мог остановиться и снова и снова
  повторял эти отвратительные слова:
   - Счас я тебя трахну, счасятебятрахну, счасятебятрахну,
  счасятебятрахнусча-сятебятрахну, счасятебятрахнусчасятебятрахну...
   Она кричала, визжала, боролась, рвалась прочь... Тщетно, у негодяя были
  слишком крепкие руки. В какой-то момент он ухитрился расстегнуть молнию
  штанов и вывалить наружу налитой член. Шерил инстинктивно попыталась ударить
  его именно по члену, но он со всего маху саданул ее кулаком по левой груди.
  У нее перехватило дыхание. Было так больно, что она согнулась пополам.
   Пока она хватала воздух ртом, он одной рукой сжимал кисть ее руки, а
  другой расстегивал ее джинсы.
   Потом он одним движением сорвал с девушки и джинсы, и трусы, развернул ее
  к себе и стащил по ступеням вниз, на лестничную