ких-то своих делах, о планах на
  уик-энд и других вещах, никак не связанных с университетской жизнью. В
  лестничном колодце стояла духота, одуряюще пахло разными духами и потом. Эхо
  громких разговоров больно било по барабанным перепонкам. Доносились только
  обрывки разговоров - по две-три фразы. Большая часть слов тонула в общем
  гвалте.
   Вот, наконец, и пятый этаж - тихая гавань кафедры английского языка и
  литературы.
   Из крохотных аудиторий слышались лишь приглушенные голоса. Коридоры были
  почти пусты. Сюда редко заглядывали всяческие комиссии.
   В отличие от шестидесятых и семидесятых годов, когда курс английской
  литературы норовили пройти студенты буквально всех гуманитарных факультетов,
  нынче изучение изящной словесности явно не в фаворе. Прежде трудно было
  вообразить интеллигента без солидных знаний в области литературы. Теперь
  курс по связям с общественностью в интеллигентском наборе котируется выше...
  Да, лучшие времена минули. Кафедра идет ко дну, а с ней и Ян...
   "Господи, - подумал он, - что же я так разбрюзжался? Что со мной такое?"
   "Маленькая Девочка и большой осел".
   Очевидно, всему виной желтый листок с программой фильмов. Он здорово
  ударил по нервам и с самого утра испортил настроение.
   Да, вся муть со дна души поднялась и не желает оседать.
   Не хочется признаваться, но происходит черт знает что. Чтоб его, такого
  прогрессивного обожателя "черных фантазий", любителя эротических