последнего ряда. Фейт оглянулась. Говорил высокий худой
  парень с длинными спутанными волосами и открытым интеллигентным лицом. Даже
  сидел он иначе, чем другие: не вразвалку, а прямо. Знакомое лицо.., хотя
  Фейт прежде его вроде бы не видела.
   - Продолжайте, - поощрил молодого человека профессор.
   - Когда выезжаешь на природу, происходит так, как в романе - начинаешь
  обращать внимание на детали окружающего пейзажа. Каждый пустяк приобретает
  значение. Замечаешь узловатый ствол, запоминаешь, где и что растет,
  любуешься формой лишайников. Природа вокруг кемпинга становится твоим миром,
  и ты с энтузиазмом изучаешь его. Дикки отлично запечатлел это неспешное,
  любовное освоение окружающего пространства.
   Мистер Мудрец медленно повернулся на стуле в сторону говорящего.
   - На мой взгляд, то же самое можно было изложить вдвое короче. Нам,
  читателям, совсем нет нужды знать все подробности, если в них отсутствует
  смысловая нагрузка. Подробности ради подробностей - это непрофессионально.
   - А по-моему, читатель наслаждается именно точными подробностями.
   - Но какой от этого прок - в интеллектуальном плане?
   Фейт глубоко вдохнула, собрала в кулак всю свою смелость и сказала:
   - Я считаю, что Дикки прибегает к таким пространным описаниям для
  правдоподобия. Он стремится создать реальный мир, а всякий реальный мир
  полон вроде бы ненужных подробностей. Так не бывает, чтобы в романе
  абсолютно