вытащил номер местной газеты, свернул, засунул под мышку и
  открыл ведущую в фойе дверь. Шагая к порогу, слушая, как скрипит, закрываясь
  за ним, дверь, он мучительно думал: "Ну же, ты, шлюха, ну!" Сердце его
  колотилось, его лихорадило.
   Элис начала кричать.
   Салсбери с улыбкой закрыл входную дверь, спустился по ступенькам и
  направился по главной улице, как будто не знал, какой переполох поднялся в
  кафе.
   День был теплым и ярким. По небу бежали облачка.
   За всю свою жизнь он не был счастливее.
  
  ***
  
   Оттеснив плечом Боба Торпа, Пол вбежал в кухню. Молоденькая официантка
  стояла у разделочного стола между двумя холодильниками. Ее левая рука была
  распростерта на деревянной доске для резки. В правой руке она сжимала вилку
  с зубцами длиною в восемнадцать дюймов. Оба заостренных зубца вилки,
  проткнув насквозь руку девушки, даже вонзились в доску. Кровь залила ее
  голубую форменную блузку, блестела на доске и капала с края разделочного
  стола. Официантка кричала и в паузах захлебывалась, глотая ртом воздух,
  извиваясь всем телом и пытаясь вытащить вилку.
   Повернувшись к Бобу Торпу, застывшему в дверях, Пол велел:
   - Звоните доктору Трутмену.
   Повторять было не нужно. Торп кинулся к телефону.
   Взяв женщину за локоть правой руки. Пол сказал:
   - Давай-ка оставим вилку в покое. Ты ее теребишь, а