дсознательные программы, которые должны были изменить
  его привычки и убеждения - те пять, которые выбрал Салсбери.
   События следующего дня, двадцатого апреля, подтвердили эффективность
  наркотика Салсбери и его подсознательных программ. За завтраком Кингман
  потянулся за шоколадным батончиком и отшвырнул его прочь, откусив кусочек,
  быстро извинившись, он выскочил из-за стола в ванную комнату, где его
  вырвало. За обедом он умял четыре порции брокколи в масле со свиными
  отбивными. Днем, когда Салсбери вышел с ним прогуляться по усадьбе, Кингман
  добрых четверть часа играл с несколькими сторожевыми собаками. После ужина,
  когда Салсбери и Даусон принялись обсуждать вечный вопрос об объединении
  общественных школ на Севере, Кингман вступил в спор как убежденный либерал,
  всю жизнь радевший о всеобщем равноправии. И наконец, не догадываясь о том,
  что у него в спальне установлены две видеокамеры, передающие на мониторы его
  жизнь в закрытом крыле дома, он прочитал молитвы, отходя ко сну.
   Даже сейчас, стоя рядом с безжизненным телом, Даусон блаженно улыбался,
  рассказывая об этом Клингеру.
   - Ты бы видел это, Эрнст! Это было ужасно волнующе. Огден взял атеиста,
  грешную душу, которой суждено было гореть в аду, и превратил его в
  уверовавшего в Иисуса Христа праведника, и всего за один день!
   Салсбери чувствовал