ка. Этакое животное. Правда,
  Бренда?
   - Да.
   - Скажи, что ты маленькое животное.
   - Да. Я маленькое животное. Власть.
   - Чего ты хочешь, Бренда?
   - Хочу, чтобы ты вонзился в меня.
   - Вот как?
   - Да.
   - И сильно тебе этого хочется?
   - Ужасно сильно. Сладкая, сладкая власть.
   - Чего ты хочешь?
   - Ты знаешь!
   - Разве?
   - Я уже сказала!
   - Скажи еще раз.
   - Ты меня унижаешь.
   - Да я еще и не начал.
   - О Боже.
   - Послушай, Бренда.
   - Что?
   - У тебя внутри становится все горячее. Она тихо вскрикнула.
  Содрогнулась.
   - Чувствуешь, Бренда?
   - Да.
   - Все горячее и горячее.
   - Нет.., я не могу...
   - Не можешь вынести?
   - Так горячо. Почти больно. Он улыбнулся.
   - Так чего же ты хочешь?
   - Я хочу, чтобы ты вонзился в меня.
   - Видишь, Мириам? Я кое-что значу. Кто ты, Бренда?
   - Я "замок".
   - А еще ты кто?
   - Шлюха.
   - Я не слышу, чтобы ты часто повторяла это.
   - Шлюха.
   - Тебе горячо?
   - Да. Да. Пожалуйста!
   Примерившись, чтобы войти в нее, чувствуя головокружение от восторга,
  возбужденный, наэлектризованный от сознания власти, которой он обладал,
  Салсбери не питал иллюзий относительно того, что оргазм, возникший в мягких
  глубинах женщины, - самая важная сторона этого изнасилования. Его
  готовность, наполненность, даже семяизвержение