нет. Если бы он, к примеру, являлся тайным гомиком и мы
  бы случайно узнали об этом, тогда его следовало бы рассматривать как
  возможную и очень серьезную угрозу. Но поскольку его происхождение и дурные
  наклонности ни для кого не секрет, поскольку всем о них известно, то этим
  его нельзя шантажировать, нельзя запугать возможностью потерять работу. Нам
  известны все его ничтожные грязные секреты. Более того, на случай, если он
  отделает очередную девчонку, у него имеется специальный номер телефона,
  принадлежащий моему департаменту. После звонка в течение часа кто-нибудь из
  сотрудников выезжает к нему в номер и улаживает конфликт.
   Агент. На каких приятных людей вам приходится работать.
   Ричардсон. Вы полагаете? Тем не менее, я удивлен, что даже они терпят
  этого сукиного сына Салсбери. Он больной человек. Он подлинный кладезь
  пороков. Его следовало бы заточить в какую-нибудь камеру и напрочь забыть о
  его существовании.
   Агент. Известно ли вам о его детстве? Ричардсон. О матери и о мужчине,
  который его изнасиловал? Об этом имеется информация в его личном деле.
   Агент. Это помогает понять, почему он... Ричардсон. Знаете что? Даже если
  я понимаю, отчего происходит все его сумасшествие, даже если я вижу, что он
  не полностью виноват в том, что такой, как есть, я не хочу будить в себе ни
  малейшего сострадания. Как подумаю