Сэм.
   - Мне тоже, - сказал Пол, - хотя война была иной. Однако действия те же.
   - Это совсем другое дело, - проговорила Дженни.
   - То есть?
   - То была война, - сказала она.
   - Это тоже война, - возразил Пол.
   Дженни посмотрела на руки Пола, как бы представляя себе их сжимающими нож
  или автомат или же сомкнувшимися на горле врага.
   Догадываясь о мыслях Дженни, Пол поднял руки к лицу и некоторое время
  также разглядывал их. Бывало, споласкивая руки перед обедом или после
  осмотра больного животного, Пол мысленно возвращался назад, к годам войны в
  юго-восточной Азии. Он снова слышал канонаду и видел кровь. В эти моменты,
  когда воспоминания наплывали почти с физической реальностью, он удивлялся и
  поражался, что те же самые руки были привычны и к обыденным, повседневным
  делам, и к чудовищным актам; что они могли лечить и наносить раны, ласкать и
  убивать и при этом после всего содеянного оставаться все теми же, без
  каких-либо изменений. "Условная мораль, - подумал он, - воистину и
  благословение, и, одновременно, проклятие человечества. Проклятие, потому
  что, когда закон природы и, в особенности, собственная натура толкают
  человека к необходимости ранить или убить другого человека ради спасения
  собственной жизни или жизни членов своей семьи, его начинают мучить,
  раскаяние и угрызения совести