в Корее, - почти радостно подумал он. - Или в Лаосе в
  пятидесятых. Так же, как, наверное, для молодых ребят было во Вьетнаме.
  Работа командос во вражеском городе. За исключением лишь того, что на этот
  раз вражеский город - американский".
  
  11.05 вечера.
  
   Сэм, стоя в дверях и разглядывая Огдена Салсбери, все еще сидевшего в
  кресле шефа полиции, спросил Пола:
   - Ты уверен, что он все тебе выложил?
   - Да.
   - Ив том, что все сказанное им правда?
   - Да.
   - Это очень важно. Пол.
   - Он ничего не скрыл от меня, - заметил Пол. - И не обманул. Я в этом
  уверен.
   Перепачканный потом и грязью, тихо всхлипывая, Салсбери переводил взгляд
  с одного на другого.
   "Интересно, понимает ли он, о чем мы говорим? - подумал Пол. - Или
  сломлен и потрясен настолько, что неспособен к ясному мышлению, а может
  быть, к мышлению вообще?"
   Полу казалось, что он весь выпачкался в грязи, и его душа тоже. Имея дело
  с Салсбери, ему пришлось опуститься до его же уровня. Он успокаивал себя
  тем, что на дворе стоял 1970 год, самый первый год нового храброго мира,
  времени, когда единоличное выживание стало делом очень сложным, но
  стремление выжить было превыше всякого другого. В этот век машин и машинной
  морали, возможно, единственный за все периоды истории, цель действительно
  оправдывала средства. Но несмотря