азало Полу, что грохочет не только гром.
  Подстегнутый предчувствием, он резко обернулся. За его спиной из того же
  самого окна на крышу вылез Даусон. Между ними было не более ярда. Даусон был
  старше Пола лет на пятнадцать, но выше ростом и тяжелее. Весь его облик
  источал смертельную угрозу: в руках он держал топор. Тот самый проклятый
  пожарный топор! Сжимая двумя руками, он занес его над головой. Топор начал
  опускаться.
   Клингер поднялся до середины колокольни, когда вновь полил дождь. Капли
  шумно барабанили по церковной крыше и по кровле колокольни, заглушая шум
  шагов.
   Он подождал и, убедившись, что дождь не собирался прекращаться, двинулся
  вперед, теперь уже не делая остановок после каждых трех ступенек. В этом
  шуме он сам едва различал скрип лестницы. Приободренный, преисполненный
  уверенности, сжимая в правой руке "вебли", менее чем за минуту Клингер
  преодолел оставшуюся половину пути и выскочил на верхнюю площадку.
  
  ***
  
   Пол резко присел.
   Лезвие топора просвистело над самой головой. С удивлением, как бы со
  стороны, он услышал собственный крик и, не в силах прекратить кричать,
  внезапно осознав, что "Смит и Вессон" все еще зажат у него в руке, нажал
  курок.
   Пуля раздробила Даусону правое плечо. Топор выпал из его рук. Описав
  дугу, он полетел вниз в темноту, где вдребезги разбил