и выпить.
   Широко ухмыльнувшись, Клингер тоже поднял свой стакан.
   Дьявол их разберет, что тут происходит, подумал Солсбери.
   Когда же он фыркнул и отпил бренди, Даусон впервые посмотрел на него,
  задержав взгляд на несколько минут, и продолжал:
   - Продолжай, Огден.
   И до Салсбери внезапно дошел скрытый смысл только что услышанного
  диалога. На тот нежелательный случай, если Даусон действительно расставлял
  капкан старому приятелю и если встреча прослушивалась, Клингер
  предусмотрительно заготовил для себя хоть какое-то алиби против возможного
  обвинения. Теперь на пленке в случае чего будет записано, что он
  предупреждал Даусона о последствиях его действий. Перед судом - гражданским
  или военным - генерал сможет доказывать, что он согласился быть с ними
  заодно, чтобы убедиться в проступке Даусона; даже если никто ему не поверит,
  он, скорее всего, сможет сохранить и свою свободу, и свое положение.
   Огден поднялся, отставил свой стакан, подошел к окну и, стоя спиной к
  ним, глянул на темнеющее озеро. Он чересчур нервничал, чтобы сидеть во время
  своей речи. Более того, некоторое время он так нервничал, что совсем не мог
  говорить.
   Как две ящерицы, греющиеся на теплом солнышке, наполовину скрытые ледяной
  тенью, ждущие установления светового равновесия, чтобы сделать единственно
  верное движение,