стало...
   Он стал цветом...
   Крошечной алой вспышкой в море синевы...
   Капелькой киновари, крутившейся и метавшейся, взлетавшей и падавшей,
  расплывавшейся и густевшей...
   Волны ляпис-лазури швыряли его в потоки охры и гуммигута... Разбрызгивая
  влагу, он рухнул на прибрежную полосу цвета гелиотропа с пятнышками
  кадмия...
   Красныйкрасныйкрасныйкрасныйкрасныйкрасный.., красный..,
  красныйкрасныйкрасныйкрасныйкрасныйкрасный...
   Личность исчезла начисто. Потеря личности принесла облегчение,
  абсолютное, освежающее, изумительное...
   Гештальт, целостная структура, вобравшая все оттенки красного: румяный,
  алый, киноварь, крапп, багрянец, кошениль... Все в одном... Одно во всем...
   Красныйкрасныйкрасныйкрасныйкрасный на земле из радужных дуг и пурпурных
  призм...
   Потом все цвета постепенно поблекли, и вновь появилась земля, и он вновь
  стал человеком. Но не индивидуумом, а средоточием всего, чем хотелось бы
  обладать любому мужчине - могучим телом, величайшим интеллектом, полнотою
  любовных желаний и способностей. Он превратился в утонченное существо и
  одновременно в животное. Искушенное и одновременно невинное. И побрел,
  обнаженный, вперед по лесам из колышущихся пальм.
   И явились обнаженные девушки. Листья покачивались, ловя дуновения
  ветерка, и начинали превращаться в женщин всех форм и оттенков. В низеньких
  и высоких, худых и полных, с большими грудями и