у него зияла красная, словно
  ободранная до мяса, жаберная щель, кольцом опоясавшая горло. Кожа на лбу под
  волосами и на тыльной стороне ладоней то превращалась на глазах в чешую,
  серую и блестящую, а потом вновь тускнела и становилась кожей. Пальцы -
  тонкие, длинные - заканчивались острыми ногтями.
   - Это Рыба, - сказал Корги. - Настоящее имя какое-то страшно длинное и
  звучит как бы на чужом языке. Большинство наших не носят настоящих имен.
  Родители отказались от нас, как и прочее общество; сказать по правде, они,
  по примеру других, приканчивают нас на месте. Мы не питаем особой любви к
  семейной истории. Мы творим собственную.
   Рыба кивнул, глаза его затуманились, словно подернутые слезами.
   - Рад познакомиться, Рыба, - сказал Тоэм, чувствуя себя глуповато.
   - А это Бейб, - указал Корги на другого мужчину, пониже.
   Бейб был ростом фута четыре. Полнощекий и пухлый, настоящий шар плоти.
  Плоть нависала розовыми колбасами из-под подбородка, опоясывала его
  посередине, точно внутри проходил трубопровод. Пальчики у него были
  крошечные, толстенькие, розовые, как и все остальное. Глаза голубые, как
  полуденные небеса. И он курил сигару.
   - Салют, Тоэм, - провозгласил Бейб сквозь клубы табачного дыма.
   - Бейб так и не вырос, - пояснил Корги. - Внешне, по крайней мере. Он
  всегда выглядел дошкольником, и таким останется. Но умел этим пользоваться к
  нашей выгоде. Мог выходить во внешний