трансплантации
  мозга, о машине, похороненной под восемьюдесятью тремя милями песка возле
  Того Места, Где Обычно Стоял Город.
   - Все это очень хорошо, - заключила она, морща маленькое, идеальное
  личико в гримаске отвращения, - но доказывает, что на самом деле ты не
  понимаешь.
   Он взглянул на нее и почувствовал, как язык сам собою заплелся в узел.
  Судя по вспышкам в ее глазах, вот-вот должно было произойти нечто. Но что
  именно - он не знал и не имел возможности предотвратить. Не знал даже, хочет
  ли предотвращать.
   - Тебе даже в голову не пришло, что с помощью этой вашей машины, одного
  из редчайших ромагинских "Джамбо", можно дать Ханку настоящее тело! Можно
  вытащить Бейба из его идиотского обличья и переместить во взрослое, сильное,
  большое тело, вроде твоего собственного!
   Сердце екнуло у него в груди. Дважды.
   - Ну конечно! Какой я дурак! Пошли назад. Я могу сделать это для каждого
  мутика, которого ты ко мне приведешь.
   - Нет.
   Он остановился, вытаращил на нее глаза.
   - Что значит это твое "нет"?
   - Неужели ты еще глупей, чем я думала? Нет - значит нет! Нет, мы ничего
  не расскажем Корги. Нет, мы ничего не расскажем Бейбу. Нет, мы не переместим
  никого из них в человеческие тела!
   - Ладно, брось. Пошли, найдем Корги.
   - Нет!
   - Но ты сказала...
   - Я тебя проверяла. Хотела взглянуть, понимаешь ли ты нас хоть чуточку,
  Тоэм, великолепный Тоэм, герой Тоэм.
   - Подожди, - отчаянно