лючив свет. Почему, почему, почему? И почему,
  черт возьми, это его так волнует? Разумеется, нехорошо с ее стороны, но
  он-то с чего взбесился? Забудем об этом. Сотрем из памяти. Тебя это
  совершенно не касается. Хочется ей старика, и на здоровье. Идиота! Слюнявого
  дурака!
   Дверь с грохотом отлетела, на пороге была она, снова одетая, стояла в
  прямоугольнике света, лившегося в открытый дверной проем.
   - Уходи! - бросил он.
   Она захлопнула за собой дверь, включив ночничок, который осветил комнату,
  но не слишком.
   - Ты, - выдавила она, шипя скорей по-кошачьи, чем по-женски, и в
  единственном этом слове заключался целый абзац.
   - Теперь моя очередь сказать "вон"! - Он сжал кулаки, ища, куда бы
  ударить, и не переставая гадать, откуда в нем столько ярости. - Ты у меня в
  комнате. Я хочу, чтоб тебя здесь не было.
   - Меня не интересует, черт побери, - опять зашипела она, а коготки на
  подушечках ерзали туда-сюда, отступали, высовывались, вновь и вновь. - Меня,
  черт возьми, ни капельки не интересует, чего ты хочешь! Какое ты право
  имеешь соваться в чужие комнаты?
   - Я думал, с ним что-то случилось. Услышал скулеж.., как будто кому-то
  больно.
   - Он меня укусил. Он меня укусил, герой Тоэм, а не тебя!
   - Я думал, что он один.., этот старый дурак причинил тебе...
   - Заткнись!
   - Убирайся! - заорал он в ответ, решившись на сей раз преодолеть ее
  злость своей собственной ненавистью