о в его неспособности прокормиться, а в гораздо, гораздо большем. Он
  живет в обратную сторону, герой Тоэм. Если б засунуть ему в живот трубку и
  через нее питать, он был бы счастлив. Он хочет назад, в чрево, герой Тоэм.
  Хочет, чтобы его поглотило лоно. Но желание это неисполнимо. Он хочет, черт
  побери, но не имеет возможности. Поэтому и остается только кормление грудью
  - дальше ему никогда не продвинуться. А иначе он умрет с голоду. Может, черт
  побери, это было бы лучше. Может быть, милосерднее было б заставить его
  желудок замкнуться в кольцо, съежиться, биться в агонии, переваривая самого
  себя ради пропитания. Может, черт побери, мы должны всадить ему пулю в лоб,
  вышибить мозги, чтоб душа его растеклась по бетону кровавой лужей. Но я не
  хочу. Корги не хочет. Старик не хочет, а у Старика больше мозгов и духу, чем
  у всех у нас вместе взятых. В Сиэ есть нечто чудовищное, но вдобавок и нечто
  святое. Нечто святое, полученное от соприкосновения с неописуемым демоном,
  которого называют Богом, герой Тоэм.
   - Я не знал.
   - Окей, - отрезала она. - Ты не знал. И не знаешь. Только не надо считать
  себя таким дьявольски великолепным! Не надо судить меня, герой Тоэм, на том
  основании, что я, по твоему мнению, должна делать и чего не должна. Не надо
  устанавливать для меня моральные нормы и ценности, раз ты абсолютно не
  понимаешь, что я такое! Не приписывай мне добропорядочной белиберды. Теперь
  уже мог бы знать, что мир вовсе