е дверной ручки прекратилось.
   Некоторое время не раздавалось ни малейшего звука, свидетельствующего о
  каких-то дальнейших действиях.
   Элайн подошла к двери, ступая тихо, надеясь, что, кто бы это ни был, он
  оставил свои попытки и ушел. В этот момент сильного страха ей не пришло в
  голову, что, если убийца ушел, он, вполне вероятно, мог отправиться, чтобы
  напасть на кого-то еще в доме. Она совсем не задумывалась, что ее
  собственная безопасность, возможно, куплена ценой другой жизни.
  Единственное, что имело значение, - это что по какой-то причине он оставил
  ее в покое.
   Раскаты грома стали несколько более отдаленными, чем прежде, хотя
  по-прежнему достаточно громкими, чтобы действовать на нервы.
   Молния вспыхивала, словно какая-то одинокая, забытая, оплывшая свеча.
   Когда она прильнула к двери, чтобы лучше услышать, что происходит в
  коридоре, в щель между дубовой панелью и косяком скользнуло тонкое лезвие
  длинного ножа, почти так, словно убийца видел ее и знал, куда ударить! Как
  будто он мог наблюдать за ней сквозь два дюйма прочного дуба!
   Она отскочила назад, слишком напуганная, чтобы закричать. Возможно, она
  даже онемела, потому что ее губы шевелились и горло работало, не издавая ни
  звука.
   Лезвие убралось.
   И вернулось обратно.
   Оно металось вверх-вниз по крошечному зазору, где дверь соединялась с
  косяком, щелкая по механизму замка. Тогда она поняла, что убийца не