е, а всего лишь пытается открыть замок лезвием.
   Теперь она плотнее прильнула к двери и произнесла негромким голосом,
  который, казалось, был совсем не похож на ее собственный:
   - Кто это?
   Лезвие продолжало работать.
   - Кто это? - На этот раз она прошептала вопрос громче.
   Лезвие остановилось. Потом убралось. Молчание...
   - Вы еще здесь.
   Снова молчание.
   Она прождала, казалось, столетия, хотя, согласно часам у изголовья
  кровати, прошло только десять минут. Даже прижав ухо к двери, она не смогла
  ничего расслышать там, в коридоре.
   Элайн вернулась к кровати и присела на край смятой постели, облокотившись
  о старомодное изголовье. Понимая, что опасность, возможно, не миновала, она
  не сводила глаз с дубовой двери.
   Проходили долгие минуты, и она перебирала в уме десятки воспоминаний, как
  будто стараясь убежать от этого зловещего момента. Она вспоминала свой
  первый взгляд на дом Матерли с дороги и первые недобрые предчувствия,
  которые охватили ее. Еще раньше этого она вспомнила окончание учебы в
  университетской больнице и то нетерпение, с которым она собирала вещи, чтобы
  покинуть общежитие ради этой работы и нового будущего. А перед этим -
  сиротский приют, сменяющиеся воспитательницы и заведующие, дети, с которыми
  она редко уживалась. Еще раньше - работники социальной сферы, принесшие
  весть о катастрофе, старающиеся сообщить известие о гибели ее родителей с
  наименьшим количеством