ыла
  потрясена и сбита с толку открытием, что убийца - Гордон, но часть
  практической сметки девушки вернулась к ней - достаточно, чтобы она была
  способна всерьез подумать о способах избежать того, что представало как
  близкая и верная смерть.
   - Я не понимаю, что ты имеешь в виду, - хмыкнул он.
   - Почему ты захотел убить Силию? Ты едва знал ее.
   - Она была женщиной, - заявил он, как будто это был исчерпывающий ответ.
   Простота, холодность, с которой он это произнес, почти заставили Элайн
  расстаться с надеждой. Она не стала развивать эту тему, а проговорила:
   - Но Джейкоб - не женщина. И ты попытался убить его без всякого повода.
   - У меня был повод! - выпалил он, теперь оправдываясь. Он растянул губы,
  улыбнулся, перестал улыбаться, снова улыбнулся, едва ли способный совладать
  с лавиной нахлынувших чувств.
   - Какой повод?
   - О, у меня был веский повод, - повторил он.
   - Ты можешь мне сказать?
   Он держал нож перед ней, нацелив прямо в ее живот, как будто защищался от
  нее, как будто опасался ответного нападения. Его пальцы так крепко обхватили
  деревянную ручку, что костяшки обескровели. Он помахивал им туда-сюда, очень
  похоже на кобру, которая водит головой, чтобы загипнотизировать свою жертву
  перед броском.
   - У тебя нет повода причинять мне зло, - сказала Элайн, вспомнив, как под
  воздействием похожего аргумента он перестал взламывать ее замок за две ночи
  до того. - Я ничего тебе не сделала.
   - Ты